«Жаночы досвед у літаратуры і грамадстве» – аналітыка па слядах

http://ygallery.by/wp-content/uploads/2010/04/Пакахай-мяне-калі-ласка.jpg
Ирина Соломатина
Беларусская женская современная литература как terra incognita
или по следам моего участия в дискуссии: «KinderK?che Kirche Knihi»
Начнем с провокативного названия дискуссии Kinder, K?che, Kirche (дети, кухня, церковь) + Knihi (книги).
Как известно 3 K – немецкий лозунг, определяющий, роль «идеальной» женщины в Германии времен Третьего рейха. Это выражение обычно приписывается кайзеру Вильгельму II, противопоставлявшему «женские» 3 K «мужским» 3 KKaiser, Krieg, Kanonen (император, война, пушки). В 1967, американская феминистка Наоми Вейсстейн (Naomi Weisstein) написала книгу «Kinder, K?che, Kirche как научный закон: психология создаёт женщину» один из ранних трудов в области психологии женщин. На это же время попадает вторая волна феминизма или «женская революция», неоднородная по своим идейным концепциям. Наибольший размах получили направления «движения за права женщин» (the women’s rights movement) и движение за «женское освобождение» (the women’s liberation movement). В 1970–1990-х г. в Америке предметом бурных публичных дискуссий становится программа «позитивных действий» или «позитивной дискриминации». В 90-е феминистка-философ Дж. Батлер в (ставшей уже классической) книге – Gender Trouble – осуществляет деконструкцию понятия «женщины» как устойчивого, универсального, единого, эссенциалистского представления о женщинах как о группе. Она предложила новое определение пола: пол – это репрезентация (отображение образа жизни, который демонстрируется окружающим в определенной ситуации). Пол перестает быть «судьбой» и становится культурным конструктом. К этому времени окончательно признается полицентричность мира (от пола к «поли-»), плюральность и многообразие социальных отношений и связей.
Все это вовсе не означало невозможности групповой или коллективной идентичности в целом, но это уже иные идентичности и средства сплочения. Борьба за справедливость и равенство женщин теперь не связывается с общей женской эссенциальностью, а понимается как борьба против многочисленных форм угнетения, где категория «женщина» сконструирована как подчиненная и подконтрольная. На первый план выдвигается борьба с несправедливостью культурной или символической (или иначе, борьба с неравенством в репрезентации). Но такая борьба происходит лишь там, где нет согласия по поводу базовых принципов устройства общежития. Где индивиды не хотят разделять основные принципы их совместного существования. Иначе говоря, там, где имеет место конфликт по поводу видения того, как должно выглядеть общество. Тогда и начинается борьба за отбор и управление категориями, которыми мы структурируем мир, или иначе, борьба за стиль легитимной перцепции (по Бурдье), т.е. борьба за власть над языком и за право номинации. Ведь существуют разные способы оформления одного и того же события – разная организация, описание его в категориях, т.е. его репрезентация в образах.
Итак, дискуссия была посвящена выявлению особенностей «женского» письма как такового и беларуского женского в частности, на примере анализа двух сборников. Первый 2007 года, под названием «Жанчыны выходзяць з-пад кантролю» вышел с подзаголовком «беларускае жаночае апавяданне», составлен из рассказов опубликованных в газете «Наша Нiва» за десять лет. Инициировала сборник Александра Дынько, которая является его составителем и редактором. Второй сборник 2009 года, с названием «Пакахай мяне, калі ласка» (Кнігарня пісьменніка) выходит с подзаголовком «сборнiк сучаснай жаночай беларускай прозы» под редакцией Бориса Петровича и Алеся Пашкевича, как продолжение начинаний «НН». Большая часть текстов второго сборника была опубликована в журнале «Дзеяслоў». Оба сборника объединяют в основном одних и тех же писательниц, имеющих больше различий, чем сходств, под знамением «современного женского творчества».
Нужно заметить, что и в первом и во втором случае не сами писательницы находят способ заявить о себе, как о пишуших и творящих авторах, имеющих «свои взгляды», свои произведения, как это было в России в 90-е (один за другим выходят 7 сборников современной женской прозы), а за них это делают выше перечисленные редакторы.
Александра Дынько, объяснила, что понимает под женской литературой, литературу, которая освящает женский опыт, женскую жизнь, а не нечто стереотипное. То есть в понятие «женской прозы» она вкладывает не просто биологический фактор авторства, а «уникальный мир женщины», мир ее чувств, мироустройства отраженные в их текстах, особую литературно-эстетическую составляющую. Александра заметила, что все литературы мира прошли этот этап, и в Беларуси, находящейся в центре Европы, это было необходимо.
Борис Петрович, составитель второго сборника, не разделяет такое положение дел. Он не видит необходимости делить литературу на женскую и мужскую, ведь там всегда были и те и другие. Иначе говоря, существует лишь «настоящая» литература. Такой комментарий, снижает и нивелирует обоснования первопроходца Александры Дынько. Да и перечеркивает серьезность поднятой самим фактом появления этих сборников проблемы связанной с необходимостью культурно-социальной реабилитации женского творчества в беларусской системе общественных ценностей (что в свою очередь ведет и к пересмотру понятия «мужского» в условиях кризиса традиционных морально-этических установок требующих коррекции). Тем не менее, Борис Петрович считает, что нужно было помочь молодым авторам женщинам (тем более их численность впечатляет) в начале творческого пути попасть в сборник, что на его взгляд поможет им закрепиться в литературе.
Итак, в процессе обсуждения стало понятно, что идея первых женских беларусских сборников с диаметрально противоположными названиями, была позаимствована из «других» литератур, что в целом, объясняет отсутствие внутренней целостности и идейной задачи двух изданий, а так же некоторую художественную неровность опубликованных в них текстов. Тем не менее, присутствующие авторы женщины остались довольны тем, что их привлекли и включили в эти сборники. По их словам, благодаря этим книгам, создалась возможность для прочтения друг друга и ощущения того, что у женщин есть общий опыт. О чем и сказала Марыя Роуда (Мария Ровда), представленная в одном из сборников как «карыятыда беларускае жаночае прозы» (с 167). Следовательно, объединение, совершенно непохожих между собой писательниц, под эгидой «женской прозы» все же способствует некой консолидации по осмыслению особого измерения, в котором протекает жизнь пишущих женщин в Беларуси.
Святлана Калядка, литературовед, специализирующаяся на беларусской женской поэзии рассказала о том, что женщин, в бел. литературе было всегда много и в 50-е и в 60-е и в 70-е, и не нужно из них «жертв” делать. Современные женщины авторы, по ее мнению, «начитавшись друг друга”, поднимают одни и те же темы, не хватает им художественного «самосознания”, видимо потому, что они не опираются (как мужчины-авторы) на «великую” художественную традицию.
В целом дискуссия выявила кризис согласованных нормативных представлений о современной беларусской литературе и проблематичность определения писательской роли женщины, с явными разрывами в структуре разделяемых ценностей даже между близкими друг к другу поколениями авторов, критиков, литературоведов.
Что касается самих художественных текстов обоих сборников, то их можно исследоваться как «символические практики» которые для индивидов написавших эти тексты, являются средствами упорядочивания своих отношений с миром или «внешней средой» доставшейся им в наследство. Носители определенной культуры обычно знают, насколько можно отклониться от правил и что только определенные нарушения практик возможны и частично могут быть легитимированы[1]. У беларусских современных авторов в большинстве своем, преодоление нестабильности социальных, экономических и культурных реалий все еще происходит через замкнутый бытовой круг занятий, в который вольно или не вольно вовлечены героини текстов. Таким образом, остается актуальной отсылка к пресловутому лозунгу «KinderK?che Kirche» который удачно использовали для название дискуссии модераторы: поэтка Вольга Гапеева и Ирина Герасимович. К женскому традиционному «кругу занятий» они добавили еще одним элемент «Knihi(книги). Хотельсь бы, чтобы этот добавочный элемент, способствовал созданию возможностей, существования пространства, не как места резервации женщин в литературе, а как пространство творческой мастерской, в которой происходит поиск «своего”, собственного голоса. Несмотря на то, что пока неосознанноно происходит воспроизводство традиционного контекста , тем не менее частичные нарушения практик уже очевидны. 4 – тый элемент (Knihi) все же способствует развитию авторской самоактуализации современных беларусских пишущих женщин.

[1] С. Бойм, С. Общие места: Мифология повседневной жизни. – М.: Новое литературное обозрение, 2002. С.38.

Вы можаце сачыць за каментарамі да гэтага запісу праз RSS 2.0 feed. Вы можаце пакінуць каментар, альбо trackback з вашага ўласнага сайта.

 

Пакінце каментар